Снижение рождаемости и старение населения – закономерный эффект при урбанизации и смене системы общественных ценностей. С ним сталкивается каждая страна, шагнувшая  далее аграрного этапа развития. В передовых экономических странах США и Европы этот процесс начался после открытия двигателя внутреннего сгорания.

Наступил бензиновый век. Мощный и производительный трактор пришел на смену лошадке пахаря. Производительность труда в сельском хозяйстве возросла на порядок. В аграрной провинции появился избыток рабочих рук. В поисках лучшего, вчерашние крестьяне «снялись с земли», пополняя ряды наемных рабочих и население городов.

Уклад жизни в городе резко отличался от уклада жизни на селе. В первую очередь, городской «дороговизной» и теснотой жилищ. Ведь жилую площадь доступной квартиры невозможно сравнить с размерами аналогичного по стоимости содержания сельского дома. Если деревенские жители той эпохи могли позволить себе 6–8 и более детей, вырастить такое многочисленное потомство в городе было уже нереально. Первое поколение переселенцев пыталось сохранить привычный «стандарт» рождаемости. Но их дети и внуки стали рожать реже, численность семей сократилась до 5–8 человек, включая взрослых.

Лозунгом респектабельного европейца стало: «Хорошо жить – любой ценой». И ценой жизненного успеха стали дети. Уже с 70-х семьи, в которых воспитывается 3 и более детей становятся редкостью. В течение жизни одного поколения – 25 лет – показатель воспроизводства в развитых странах снижается. Германия, Англия, Франция начинают «стареть» и «вымирать». При этом «демографическая ниша» по естественным и понятным причинам активно заполняется притоком мигрантов из стран Азии и Африки, где аграрный уклад и религиозные ценности  стимулируют высокую рождаемость.

Это процесс повторился и в России с двумя поправками. Эпоха индустриализации у нас началась значительно позже, даже не с «хрестоматийных» 30-х, а с послевоенных лет. И проходила через «демографические ямы» 60-х и 80-х, вызванных чудовищными потерями во второй мировой войне. Да и психологический стереотип общества потребления в нашей стране сформировался намного позже, в 90-х, после окончательной победы ельцинской «демократической» революции. Но результат тот же – коэффициент демографического воспроизводства меньше 1.0; «старение» и «вымирание» населения; приток мигрантов из экономически более слабых, аграрных государств.

Что делать, чтобы обратить демографические процессы к лучшему? Действующая программа предлагает развивать льготную ипотеку для молодых семей, поэтапно увеличивать размеры материнского капитала, инвестировать в инфраструктуру, обслуживающую рождаемость – ясли, детские сады, службы медицинского патронажа и т.д. Это – лучше, чем ничего и уже приносит результат. После двадцатилетнего «провала» в России наконец-то рождается больше граждан, чем умирает.

Однако, этого недостаточно, чтобы обеспечить планы ускоренного развития страны. Ведь удвоение ВВП даже с учетом самого оптимистичного прогноза роста производительности труда потребует в полтора раза больше рабочей силы, чем мы имеем сейчас. Нам же, чтобы войти в число мировых экономических лидеров,  требуется увеличить ВВП не в 2, а в 6–8 раз. Причем крайне желательно сделать это хотя бы к 2050 году, — к сроку, на который ученые умы нашего века относят новую научно-техническую революцию, сопоставимую по своим грядущим итогам с открытием транзистора и созданием первого процессора.

Это требует пропорционального увеличения численности населения – 250–300 миллионов человек. Коэффицент демографического воспроизводства 1.05, как имеем сейчас, не может нас устроить.  Чтобы достойно «обустроить» Россию, нам надо рожать по 3–4 ребенка в семье. Могут ли ипотека и материнский капитал настолько поднять рождаемость? Как показывают демографические итоги 2009 года – не могут.

Это, в свою очередь, требует активного участия государства. Не временных полумер в том виде, в каком они работают сейчас, а полнообъемного стратегического инвестирования: в новые концепции развития городов и регионов; в новые технологии экономичного, но качественного строительства; в пропаганду новых общественных ценностей. Каким бы дорогим и затратным не показался этот путь сейчас, он станет исторической необходимостью уже в ближайшие 10–20 лет.